Про майнинг биткоина в России обычно говорят в категориях «запретить / разрешить».

Но если посмотреть на это как на рынок — картина интереснее.

По разным оценкам, на Россию приходится около 15–17% мирового hashrate.

Это означает, что значимая часть вычислительной мощности сети физически находится здесь.

Глобально в год добывается около 328 000 BTC.

Соответственно, российская доля — это порядка
**50–55 тыс. BTC ежегодно.**

Если посмотреть на период с 2022 года, получается:

**примерно 150–200 тыс. BTC добыто внутри страны.**

Даже при консервативной оценке цены это:

**$6–10 млрд стоимости.**

Важно не только число.

Майнинг — это не просто про крипту.
Это про конвертацию:

электроэнергии → в глобальный ликвидный актив.

Фактически, это один из немногих механизмов,
через который локальные ресурсы напрямую превращаются в долларовую ликвидность.

И в этом смысле вопрос уже не технологический.

Вопрос в том,
как страна относится к каналу,
который связывает её энергетику с глобальным финансовым контуром.

Интересно, что в этой модели важнее:

сам объём добычи
или контроль над инфраструктурой?