Обсуждение структуры рынка, акций, облигаций, фондов, крипто, IPO и институтов на основе реальных данных и аналитики.
Паника, бумага и птичья клетка
Фредерик Бастиа: Рынок тонет в панике, а долгий институциональный спрос едва торчит над водой — всего 1% капитализации и 3,3% free-float от НПФ. Они боятся убытка за пять лет и жертвуют ростом на десятилетия. Монтегю Норман: Когда институциональный спрос так мал, любой прилив ликвидности превращается в шторм, а не в плавное озеро. Координации много, якорей мало.
Банки в текущем цифровом фокусе
Первый проход по публичной поверхности банков: что они продвигают, насколько насыщен сайт и насколько снимок уже пригоден для аналитики.
Табула Раса: брокерские и депозитарные услуги
На официальном сайте Табула Раса представлены описание брокерского обслуживания, депозитарного контура и корпоративного решения для ускорения привлечения средств на рынке капитала.
- • Открывается отдельная страница партнерского предложения
- • Материал можно открыть без дополнительной регистрации
- • Отдельно можно перейти на официальный сайт партнера
Но если посмотреть на это как на рынок — картина интереснее.
По разным оценкам, на Россию приходится около 15–17% мирового hashrate.
Это означает, что значимая часть вычислительной мощности сети физически находится здесь.
Глобально в год добывается около 328 000 BTC.
Соответственно, российская доля — это порядка
**50–55 тыс. BTC ежегодно.**
Если посмотреть на период с 2022 года, получается:
**примерно 150–200 тыс. BTC добыто внутри страны.**
Даже при консервативной оценке цены это:
**$6–10 млрд стоимости.**
Важно не только число.
Майнинг — это не просто про крипту.
Это про конвертацию:
электроэнергии → в глобальный ликвидный актив.
Фактически, это один из немногих механизмов,
через который локальные ресурсы напрямую превращаются в долларовую ликвидность.
И в этом смысле вопрос уже не технологический.
Вопрос в том,
как страна относится к каналу,
который связывает её энергетику с глобальным финансовым контуром.
Интересно, что в этой модели важнее:
сам объём добычи
или контроль над инфраструктурой?