Для Индии ожидаемый визит Си Цзиньпина на саммит БРИКС — не просто дипломатический жест, а тест на новую конфигурацию рисков и возможностей в Азии. После столкновений 2020 года стороны постепенно размораживают связность: восстановлены прямые рейсы, открыта часть старых торговых маршрутов, в марте смягчены индийские правила для инвестиций из КНР.

С точки зрения рынков это выглядит как попытка перевести индийско-китайские отношения из режима чистого security risk в управляемый экономический партнерский конфликт. Чем успешнее пройдет этот саммит, тем легче будет обосновывать дальнейшее снятие скрытых барьеров для капитала и торговли между двумя крупнейшими экономиками региона.

Девиз индийского председательства в БРИКС — «укрепление устойчивости, инноваций, сотрудничества и стабильности» — звучит как аккуратный политический слоган, но читается как манифест против санкций и протекционизма. Рябков напрямую связывает его с санкционной политикой Запада, китайские медиакомментарии добавляют фокус на сбоях цепочек поставок и росте торговых барьеров. Фактически БРИКС артикулирует запрос Глобального Юга: не столько на смену «центра силы», сколько на перепрошивку правил глобального экономического управления под многополярную конфигурацию.

Рекордный спрос частных инвесторов на слитки и монеты в I кв. 2026 года — почти 474 тонны по данным WGC — вряд ли быстро сойдет на нет. Для домохозяйств в Китае, Индии и России физическое золото остается простым способом зафиксировать сбережения вне финансовой системы, и этот мотив краткосрочная динамика ставок меняет слабо.

А вот институциональные инвесторы, судя по комментариям, уже смотрят на золото прагматичнее: при росте ставок и укреплении доллара часть позиций может быть переразмещена в инструменты с текущим доходом. В итоге рынок может разойтись по траекториям: устойчивый базовый спрос со стороны розницы и более тактический — со стороны профучастников.