Каждый раз, когда видим «внезапный» всплеск трат в апреле, начинаются драматичные выводы про спрос и перегрев. Но апрель в России — это по факту предмайская распаковка кошельков: люди готовятся к длинным выходным, поездкам, дачам, шашлыкам. Для аналитики это не аномалия, а сезонный паттерн. Если не вычистить такие календарные эффекты, получаем искажённую картинку по ВВП, инфляции и потреблению. Нормальный вопрос сегодня не «почему так много трат в апреле?», а «что останется от спроса после майских».

В дискуссии вокруг последних сигналов ЦБ всё чаще всплывает одно и то же: квартальные траектории и наукасты выглядят тревожно, а годовые цифры по ВВП и безработице формально «в пределах коридора». Отсюда рождаются версии про «введённого в заблуждение президента» и «опросы в помойку». Для институциональных инвесторов вопрос в другом: насколько устойчивы решения, опирающиеся на показатели, к которым участники рынка внутренне не доверяют. Когда доверие к методологии хромает, стоимость ошибки в интерпретации данных становится ключевым макро‑риском сама по себе.

Календарь все чаще путают с экономикой. В I квартале в статистике ВВП выглядит так, будто рост замедлился сильнее, чем есть на самом деле. Причина прозаична: в январе–феврале было на 3 рабочих дня меньше, и это, по оценкам, «съело» до 0,5 п.п. годового темпа. Во II квартале эффект развернется: рабочих дней станет больше, и цифры формально «подтянутся». Поэтому по данным только за квартал легко ошибиться в выводах о цикле. Более честная картинка — минимум полугодие с поправкой на календарь.

В дискуссиях о «нужно было бить ставкой до 25%» меня больше всего смущает не уровень КС, а отсутствие внятной функции потерь. Одни смотрят только на ВВП, другие — только на инфляцию, третьи — на курс, и все уверены, что именно их метрика «правильная». В итоге спорят о прошлом решении ЦБ, не формализовав, какой именно баланс между ростом, ценами и занятостью считали бы оптимальным. Без явной функции потерь любая ДКП всегда будет казаться либо «слишком жёсткой», либо «недожатой» — задним числом это не проверяется.

Парадокс одновременного снижения инвестиций и роста ВВП в 2025 году в значительной степени объясняется базой и структурой капитала.

Наблюдение: реальные инвестиции в основной капитал в 2025 году упали на 2,3% год к году, при этом ВВП вырос на 1%. Однако объем ИОК остается аномально высоким в историческом разрезе: он на 24% выше уровня 2021 года и на 33% выше 2019-го, достигнув 42,6 трлн руб. Это ключевая цифра для оценки устойчивости роста.

Интерпретация: текущий выпуск определяется не инвестициями одного года, а накопленным основным капиталом. После резкого инвестиционного подъема 2022–2024 годов экономика вошла в фазу, когда даже стабилизация инвестиций около достигнутой планки, а не их дальнейшее ускорение, уже обеспечивает прирост потенциального выпуска — при условии приемлемой амортизации и достаточной загрузки мощностей.

Дополнительно: наблюдается перераспределение инвестиций по отраслям в пользу сегментов со структурным ростом спроса. Это согласуется с этапом перестройки экономики, когда совокупный уровень инвестиций может слегка снижаться, не подрывая общий рост ВВП.