С 4 мая 2026 года у банков появляется еще один элемент гибкости при работе с нерыночными активами: обращения об увеличении их стоимости можно будет отзывать в формате УФЭБС. По сути, этостраивание нормальной «обратной связи» в электронном документообороте с ЦБ: если изменилась позиция по риску, залогу или внутренним оценкам, банк не оказывается заложником ранее поданного запроса на переоценку и может оперативно скорректировать данные в стандартном формате.

Розничное кредитование удлиняется, и это меняет приоритеты банков: срочное фондирование становится менее комфортным, возрастает ценность долгих пассивов. Отсюда интерес к вкладам на более длинный срок и готовность поддерживать по ним доходность даже на фоне общего тренда на снижение ставок. Фактически банки стремятся зафиксировать долгосрочные источники фондирования под текущие условия, чтобы спокойнее наращивать портфель кредитов наличными и автокредитов. Для рынка это сигнал: борьба идет уже не за объем любого ресурса, а за устойчивую длину пассива.

По налогу на «сверхприбыль» за 2025 год в инфополе уже два уровня сюжета. На формальном уровне обсуждается ставка 20% на прибыль сверх базового уровня 2018–2019 годов, по аналогии с уже использованным механизмом. На политико-отраслевом уровне топ-менеджеры банков публично транслируют скепсис относительно реализации такой идеи и отсутствие явной поддержки со стороны ключевых регуляторов. Для участников рынка это сигнал: сценарий налога остается в повестке как обсуждаемая опция, но не выглядит сейчас предопределенным.

Средняя сумма банковского вклада в РФ по итогам I кв. 2026 г. выросла до 734 тыс. руб., удвоившись г/г. Ключевое для банков наблюдение — рост происходит на фоне сокращения количества вкладов на одного человека с 2 до 1,3. Это указывает на укрупнение чеков и укрупнение отношений с клиентом по линейке депозитных продуктов, что может усиливать конкуренцию за «основной» вклад клиента, а не за дополнительную разрозненную ликвидность.

Снижение спроса на онлайн-вклады на 17% кв/кв при одновременном двукратном падении относительно пиков начала 2025 г. само по себе не объясняет изменение поведения вкладчиков: тренд может быть связан как со снижением ключевой ставки, так и с насыщением наиболее продвинутого клиентского сегмента.

При этом перераспределение каналов продаж выглядит структурным: доля вкладов, оформленных через финмаркетплейсы, за год выросла с 20% до 64%. Для банков это усиливает значение витрины ставок и продуктового дизайна в агрегаторах и повышает риски прямой ценовой конкуренции за крупные вклады.

Инвестиции в площадки под девелопмент в России в I квартале просели примерно на треть, до 82,4 млрд руб. Это логичное следствие сразу двух факторов: высокая стоимость заемного капитала ломает экономику новых проектов, а спрос на жилье остывает, особенно в массовом сегменте. В таких условиях девелоперы действуют как классические риск-менеджеры: дофинансируют уже начатые стройки, чистят портфель и берут паузу по новым участкам. Для банков это сигнал, что кредитование «земли под будущее» будет оставаться нишевой историей до явного разворота ставки и спроса.

«Уберизация» в версии Скоробогатовой — это не про убийство бренда банка, а про отказ от монополии на собственную платежную кнопку. Логика проста: чтобы выиграть конкуренцию за клиента, банк становится платформой и через партнерства позволяет платить не только своей картой, но и любыми удобными инструментами. Фактически, клиенту продают не продукт банка, а лучшую доступную опцию здесь и сейчас. Если ориентир 2027 года сбудется, борьба сместится с владения платежным потоком к владению контекстом и логикой выбора для пользователя.

Кредитование корпораций в марте замедлилось: совокупный портфель (включая облигации) вырос лишь на 0,4% против 0,6% в феврале. Наблюдение: по-прежнему действует фактор авансирования по госконтрактам, снижающий потребность исполнителей в банковском долге. Это означает более слабый спрос на оборотное и краткосрочное финансирование по сравнению с периодами без значимых авансов.

В рознице ключевым сдвигом стало изменение структуры кредитования при умеренных темпах роста. Ипотека ускорилась до 0,3% против 0,2% месяцем ранее; доля господдерживаемых сделок стабильно высока — около 60% новых выдач. Потребкредитование развернулось из снижения (-0,7% в феврале) к росту на 0,4%, но за счет кредитных карт, тогда как сегмент cash-кредитов продолжил сокращаться. Это сигнал к росту доли револьверной задолженности и потенциальному увеличению процентной маржи при одновременном росте риск-профиля.

Наиболее значимым с точки зрения ликвидности выглядит отток средств юрлиц: -3,3% в марте после +2,7% в феврале. Налоги (в том числе за 2025 год) создали ощутимый разрыв в фондировании на фоне стагнации вкладов населения (-0,01%). Прибыль сектора в 448 млрд руб. (+14% к февралю) носит менее устойчивый характер, так как опирается на неосновные, волатильные доходы.

Наличный денежный оборот в России в 2025 году составил 125,7 трлн руб. и сократился на 3,4% г/г. Ключевое для риск- и бизнес‑моделей банков смещение — не в общем объёме, а в структуре использования наличности.

Наблюдение: операции граждан по оплате товаров и услуг наличными упали до 6,7 трлн руб. (–16% г/г), а приток наличных на счета физлиц — до 11,7 трлн руб. (–почти 21%). При этом оборот через банкоматы (снятие + внесение) остался практически неизменным — 76,2 трлн руб., более 60% всего наличного оборота.

Интерпретация: устойчивый объём банкоматных операций при сокращении кассовых платежей за покупки указывает на перераспределение функций наличности — от транзакционного к более «промежуточному» формату (снял/внёс). Для банков это означает:

- потенциал оптимизации кассовой инфраструктуры в торговом сегменте;
- сохранение нагрузки и расходов на сеть банкоматов, несмотря на снижение доли наличных в потребительских платежах;
- необходимость регионально дифференцированной стратегии, учитывая концентрацию оборота в Москве, МО, СПб и Краснодарском крае.

Рынки 9 апреля демонстрируют классическую «risk-on» реакцию на частичную деэскалацию вокруг Ирана, но ценовой сигнал по нефти остаётся ключевым риском.

Наблюдение: S&P 500 вырос на 2,51% до 6 782,81, Nasdaq — на 2,80% до 22 634,99; при этом доходность 10-летних UST стабильна на уровне 4,29%. Это указывает на смещение спроса в акции без дополнительного давления на базовую ставку дисконтирования. Золото при этом +0,60% до 4 748,60, что подтверждает сохранение премии за геополитический риск, а не её схлопывание.

Ключевой фактор для банковского сектора в России — нефть: WTI на 97,69 долл./барр. (+3,47%), при том что в неблагоприятном сценарии Brent может удерживаться выше 100 долл. до 2026 г. Это усиливает вероятность устойчиво «дорогой» нефти на горизонте 1–2 лет.

Интерпретация: для российских банков это означает повышательный риск по инфляции и ставкам в среднесрочной перспективе, но одновременно поддерживает экспортную выручку и бюджет, снижая системные кредитные риски. Вектор для стратегий — проверка устойчивости процентного и товарно-ценового риска в стресс-сценарии Brent >100 долл. на длительный период.

За период с октября 2025 по январь 2026 года российские банки показали значительный рост ключевых показателей. Чистые процентные доходы увеличились на 40,4% и достигли 6,67 трлн руб. Рост обеспечен преимущественно за счёт увеличения процентных доходов на 32,2%, тогда как процентные расходы выросли в меньшей степени — на 29,6%. Комиссионные доходы также увеличились на 38,2%, до 3,04 трлн руб. При этом прочие операционные расходы выросли сильнее — на 48,2%, что требует внимания к росту затрат. Чистая прибыль банков за указанный период повысилась на 29,2%, составив 3,7 трлн руб. Данные свидетельствуют о продолжающемся укреплении прибыльности банковского сектора при одновременном росте операционных издержек.